Balla Olga (gertman) wrote,
Balla Olga
gertman

Categories:

[Скоропись 2-2020: о сборнике памяти Петра Вайля]

скоропись ольги балла

Знамя. - № 2. - 2020. = http://znamlit.ru/publication.php?id=7526

Окончание. Начало: https://gertman.livejournal.com/283786.html, продолжение: https://gertman.livejournal.com/284074.html

Застолье Петра Вайля: сборник. — М.: Издательство АСТ: CORPUS, 2019.

Петр Вайль — писатель, журналист, радиоведущий — среди героев этого разговора стоит несколько особняком, — хотя бы уж потому, что не был исследователем. Мыслителем тоже не очень повернется язык его назвать (пафос в этом слове не вайлевский), но вот думающим человеком он был безусловно. При этом он воплощал совершенно те же качества и смыслы, что и Лесскис, и Зализняк: соединял в себе любовь к смыслу и любовь к жизни, — он их даже не разделял. И ничуть не менее, чем они, Вайль был удивительно, нетипично для русской практики дисциплинированным, жестко выстроенным профессионалом (об этом в книге вспоминает его коллега Иван Толстой).

Сборник его памяти, подобно самому Петру Львовичу, далек от мемориального пафоса и, подобно жизни Вайля, строится вокруг идеи стола, делясь на столы «Письменный» (все, что имеет отношение к литературе, языку, книгам, — а к ним имеет прямое отношение и сама биография Вайля, о которой тут как раз и рассказывается), «Журнальный» (все актуальное, связанное с обществом и его культурой), «Круглый» (дискуссии и обсуждения — тоже разных жгуче-актуальных вопросов, от секса в современной литературе до содержания писем, приходящих на радио) и, разумеется, «Обеденный», за которым обсуждается кулинария и ее смыслы (да, и с рецептами, — Вайль был кулинаром-практиком). Наконец, «за одним столом с Вайлем» собираются те, кто с ним работал, кто его знал и любил — коллеги по «Свободе» и Элла Вайль, знавшая его «в халате и тапочках», и вспоминают, каким он был.

И за всеми, всеми вайлевскими столами — разговоры (это очень соответствует герою — он, прекрасно писавший, был во многом устным человеком). Чаще — диалоги с разными собеседниками (тем более что происходили они на радио «Свобода», где Вайль много лет работал: сюда и собраны его радиоматериалы с 1986 по 2008 год (заодно читатель получает возможность проследить, как менялся воздух времени и что в этом воздухе носилось). Но много и монологов — особенно за «Журнальным» столом, где Вайль на «Свободе» высказывается по ошеломляюще широкому кругу вопросов, от японской культуры до современного ему кинемато­графа, от музыки до политики — и обо всем имеет внятное, обоснованное и четко сформулированное мнение. Вообще, в этом сборнике больше всего голоса самого героя, его присутствия, отчего возникает впечатление не мемориальности, а живого собеседничества.

Из всех «русских западников», о которых мы говорим, Вайль был наиболее полно осуществленным, — и в смысле западничества, и в смысле свободы как ежедневной практики. Рижанин, эмигрировавший двадцати семи лет, он прожил на Западе чуть больше половины жизни — вначале в США (перед тем недолго в Италии — на всю жизнь запомнилось), затем в Чехии — и действительно был там в прямом смысле дома. Но вот парадокс: европейцем он был именно русским. Даже — подчеркнуто русским. На других языках он, человек слова, и говорить-то стеснялся: «Не люблю выглядеть глупее, чем есть, а на иностранном языке это неизбежно». Он никогда не хотел стать ни американцем, ни чехом. Ни даже итальянцем, хотя называл итальянское мироощущение самым близким и дорогим себе: «Жизнь — праздник. Я живу с таким ощущением всегда».

«Я не ставил такой задачи — ассимилироваться, — рассказывал он Ивану Толстому, — не собирался ничем другим заниматься, как только бумагу пачкать на родном языке».

Он уехал не затем, чтобы стать другим, но чтобы быть в полной мере самим собой. Иногда для этого нужно бывает уехать.
Tags: "Знамя", 2020, СКОРОПИСЬ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments