Бессмысленного прошлого нет

Психология: Идеи на каждый день. - №7. - 2009. = http://www.psyh.ru/tabid/56/Default.aspx

Цвет времени: Мнемошахматы

…а Прошлое я покрашу всё-таки в синий. Почему в синий? Отчёта у меня, правда, никто не спрашивает – даже Страж Памяти, человечек, вышедший мне навстречу из глубины монитора. Вначале он предложил мне три фигуры. Больше в этих шахматах нет, и доска поменьше – 4х4, на ней можно сделать всего 10 ходов. Потому что это – шахматы памяти, или мнемошахматы. И играю я в них с самым непредсказуемым из противников: с собой.

Конь, ладья, ферзь. Одну из них надо назначить Прошлым, другую – Настоящим, Третью – Будущим. Затем - выбрать цвета. Немного похоже на тест Люшера: восемь цветов, их надо расположить в порядке предпочтения – от наиболее приятного к наименее приятному. Значит: оранжевый (легковесный, зато солнечный), синий, зелёный, фиолетовый, жёлтый, красный, чёрный и серый.

Пора красить фигуры. Прошлое пусть станет синим - цвета глубины и мудрости. Настоящее – зелёное, цвета жизни и роста. А Будущее ещё ничем не успело нас расстроить – пусть будет средоточием надежд: солнечно-оранжевым.

Ну, извольте разыграть партию!…

Стоп… а зачем это всё?

Я испытываю на себе ( Read more... )

Вадим Руднев: «Я не верю в ХХI век»
Реальный мир не существует вне познающего его сознания

«Частный корреспондент».= Среда, 15 апреля 2009 г. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5408

Популярность настигла Вадима Руднева в 1997 году, когда вышел его «Словарь культуры ХХ века», ставший уже знаковым, если не сказать классическим.

Словарь так и остался самой известной работой Руднева, хотя книг с тех пор автор успел выпустить множество. Чуть ли не по одной в год, а то и больше.

Это и вышедшая еще до словаря «Морфология реальности: Исследование по философии текста» (1996), и «Прочь от реальности: Исследования по философии текста — II» (2000), «Винни-Пух и философия обыденного языка» (тоже три издания: 1994, 1996, 2000), «Метафизика футбола: Исследования по философии текста и патографии» (2001), «Характеры и расстройства личности: Патография и метапсихология» и биография Витгенштейна «Божественный Людвиг» (обе — 2002), «Тайна Курочки Рябы: Безумие и успех в культуре» (2003), «Диалог с безумием» (2005)…

Словарь между тем выдержал три издания (1997, 1999, 2009) — и, похоже, совершенно вытеснил из массового восприятия, кто таков его автор сам по себе и чем он занимается. А кто он, в самом деле, такой: лингвист? Филолог? Исследователь культуры? Семиотик, как его часто называют? Может быть, теоретик безумия? Это и попыталась выяснить корреспондент «Часкора» Ольга Балла.

— Вадим Петрович, как вообще строилась ваша интеллектуальная биография?
— Я начинал как стиховед — занимался метрикой, потом перешел к математической логике, затем — к фундаментальной философии, а после этого познакомился с профессором Бурно, психиатром, и попытался соединить аналитическую философию с психопатологией.

— Как в вас уживаются все эти специалисты в разных областях? Не конфликтуют ли? Кто среди них главный?
— Философ, конечно. Лингвист я только формально, хотя ( Read more... )

Искусство памяти: личная версия

Старое "знание-сильское" интервью, о котором в связи с текущей работой (тоже на эту тему) вспомнилось, что оно тут не выложено. Вот пусть будет.

"Знание-Сила". - № 10. - 2004. = http://www.znanie-sila.ru/online/issue_2955.html



Из истории неочевидного

Исследователям, в сущности, совсем недавно пришло в голову, что самого себя человек помнит принципиально иначе, чем все остальное. На бытовом уровне это могли предполагать и знать сколько угодно, но факт есть факт: автобиографическую память "открыли" только в 1976 году. Во всяком случае, именно тогда американский психолог Джон Робинсон предложил для памяти этого рода особый термин, и, соответственно, начались исследования.

Правда, психологи до сих пор не пришли к согласию даже относительно того, а существует ли такой вид памяти вообще, как особый тип организации смыслов? И это при том, что европейский человек собой озабочен едва ли не от начала своей культурной истории, а автобиографические повествования разных жанров - весьма популярный предмет чтения, изучения и рассуждений.

Автобиографическая память отличается от всех известных типов автобиографических текстов - от мемуаров и дневников до анкеты, заполняемой при приеме на службу, хотя бы уже тем простым, зато решающим обстоятельством, что она - не текст. Она слишком неочевидна. Она - условие возможности всех мыслимых текстов "про себя" и по большому счету основа очень многих, коли не всех, действий человека - скрыта не только от прямого наблюдения, но, по существу, даже и от самого своего "владельца". Человеку обыкновенно и в голову не приходит, что помнит он не столько то, что было, сколько то, что он ПОМНИТ. Она, основа нашей внутренней стабильности, на самом деле изменчива, как, может быть, ничто другое: ее содержания меняются буквально всякий раз, как воспроизводятся, но не замечается, как правило, и это. Автобиографическая память - это в буквальном смысле слова та самая действительность, в которой все было (и более того, остается) не так, как на "самом деле".

Покуда психологи спорят, существует ли предмет исследования, изучение его все-таки идет. У нас этим занимается, по существу, один человек - московский психолог, кандидат психологических наук Вероника Нуркова. Вместе со своими студентами и аспирантами на факультете психологии МГУ и в тесном общении практически со всеми существующими в мире специалистами по предмету Вероника исследует структуру и механизмы автобиографической памяти и разрабатывает "автобиографический" метод в психотерапии, основанный на работе с памятью, на переосмыслении человеком прожитой жизни.


Точность неточного

- Конечно, и философы, и вслед за ними психологи занимаются памятью уже не первое столетие, - говорит Вероника. - Но дело-то в том, что речь все это время шла совсем о другой памяти! Память о собственной жизни - совершенно особая система знаний. Она даже организована принципиально иначе, чем память о мире, так называемая семантическая. Ну, если совсем просто, семантическая память строится по схеме "мир и я". Поэтому что требуется от воспоминаний? Точность, логика, связность, объективность... Здесь память как бы отвечает на вопрос: "Как это устроено на самом деле?" А в автобиографической - прямо наоборот. Схема здесь вот какая: "Я (с большой буквы) и мир". Значит, главный вопрос, который надо выяснить: "Как мир относится ко МНЕ?" И тут вступают в действие совсем другие закономерности и принципы...


"ЗС": - И что, на содержаниях памяти это тоже сказывается?

В. Н.: - Еще как! И на содержаниях, и на том, как они переживаются. ( Read more... )

Александр Сосланд: «Душевное здоровье — это утопия»

Внутренних демонов не изгнать. Но с ними можно и нужно уметь договариваться и даже дружить

«Частный корреспондент».= Понедельник, 6 апреля 2009 года, 10.57. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5082

Александр Сосланд — уникальная культурная фигура. Будучи по образованию медиком, по специализации психиатром и психологом, по роду занятий психотерапевтом, преподавателем на факультете психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета и популяризатором психологических знаний, по существу он теоретик, выявитель смысловых структур и культурных механизмов любой области, которой занимается. Написал книгу «Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии» (1999) о сущности и устройстве психотерапии. Сейчас работает над проектом под названием «Аттрактив-анализ», позволяющим понять, благодаря каким элементам текст становится привлекательным для читателя. Наш корреспондент обратился к нему в надежде узнать, как выглядит современная культура глазами всех тех специалистов, которых Сосланд в себе объединяет.

— Сильно ли противоречит нынешняя жизнь, по вашей оценке, душевному здоровью человека — или слухи об этом относятся к числу ходячих мифов?

— Я думаю, они относятся к числу ходячих мифов. Любая культура разрушительно действует на жизнь, хотя и по-разному.

Традиционная культура способствует расстройствам (хотя, заметим, не вызывает их так уж явно), с которыми имели дело наши старшие товарищи по профессии и иногда имеем дело мы, сталкиваясь с людьми, живущими или сформированными в традиционных сообществах или близких к ним. Проблемы наших пациентов с Кавказа от проблем москвичей отличаются радикально. Там можно видеть формы душевных расстройств, с которыми работали Фрейд, Шарко в XIX веке: большую истерию, например. ( Read more... )

Это - интервью, взятое мною в соавторстве с юной стажёркой «Знание-Силы» Мариной Балтачёвой у Александра Сосланда - психотерапевта, психолога, философа (даже не знаю, в каком порядке и перечислить; философа мне так и хочется назвать первым, поскольку основной предмет занятий Сосланда, по-моему – структура и динамика смыслов.) К сожалению, «Знание-Сила» уже года два не выкладывает на сайте полных текстов статей, ограничиваясь содержанием. И вот чтобы этот текст был в электронном виде у главного героя интервью, а заодно и перед глазами всех, кому это может оказаться интересным – помещаю его сюда.

Значит, так:

Рубрика: Как это делается

Психотерапия: взгляд изнутри

«Знание-Сила», 2007, № 11.

Работу психотерапевта мы обычно представляем себе извне, как сторонние наблюдатели со своими неизбежными предрассудками. С ними мы не всегда расстаёмся, даже оказываясь в кресле пациента. Но как видит свою работу человек в кресле напротив – психотерапевт-профессионал? Как он себя чувствует в этом качестве? Так ли уж всё для него ясно? Что за трудности он испытывает с нами? Что вообще привело его в это кресло и заставило выполнять странную функцию коррекции чужих душ?

С целью это разузнать наши корреспонденты обратились к весьма искушённому психотерапевту, кандидату психологических наук Александру Сосланду, чей опыт практического консультирования составляет более двадцати лет. А. Сосланд - доцент факультета психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета, старший научный сотрудник Русской антропологической школы при РГГУ, автор книги «Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии» (М., 1999), а также и наш автор, опубликовавший в «Знание-Силе» статьи «Влечение к новизне: Теория и практика» (№ 8 / 2006) и «О подражании Фрейду» (№ 12 / 2006).

- Александр Иосифович, что Вас привело в психотерапию?

- Один из главных мотивов моего выбора состоял в том, что в детстве я сам долгое время был пациентом. Я сильно заикался; со мной работало много специалистов, и мне понравилось, что и как они делают, во всяком случае, некоторые из них. Был и философский мотив: мне всегда хотелось понять, что кроется за внешними проявлениями человеческого поведения.
( Read more... )