Спорт, красота и тоска по настоящему — в книге Ханса Ульриха Гумбрехта
Ольга Балла
Частный корреспондент. - понедельник, 7 декабря 2009 года, 12.14. - http://www.chaskor.ru/article/religiozn
Ханс Ульрих Гумбрехт. Похвала красоте спорта. М.: Новое литературное обозрение, 2009.
Профессор Стэнфордского университета Ханс Ульрих Гумбрехт, американский историк, литературовед и философ немецкого происхождения, ещё три года назад признавался в интервью одному российскому изданию, что любит «делать неожиданные вещи». То, что это святая правда, видно хотя бы уже по тому, какой материал он избрал на сей раз для размышлений об одной из ключевых для себя категорий — категории присутствия. В целом его подход к этой проблеме уже знаком отечественному читателю по вышедшей три года назад книге «Производство присутствия. Чего не может передать значение». В своём роде ту же работу Гумбрехт проделывал и в более ранней (и самой известной) своей работе, также выходившей по-русски в НЛО, — «В 1926. На острие времени» (2005), где едва ли не физически погружал читателя в исчезнувший мир 1926 года, заваливая того реалиями давно ушедшей эпохи.
«На острие времени» — очень гумбрехтовский оборот. Поэтому и нынешний предмет его исследования может всерьёз удивить разве что того, кто склонен недооценивать значимость в жизни современного интеллектуала таких вещей, как чувственность, телесность и сиюминутность. Нехватка восприимчивости к этим аспектам бытия, писал автор ещё в «Производстве присутствия», делает наш культурный (в конечном счёте — человеческий) опыт попросту недостаточным, если не сказать неподлинным.
( Read more... )
Историки искусства о духовной родине ХХ века
Ольга Балла
«Частный корреспондент». - Понедельник, 23 ноября 2009 года, 10.51 = http://www.chaskor.ru/article/torzhestv
Художественные центры Австро-Венгрии. 1867—1918. СПб.: Алетейя, 2009.
Австро-Венгрия, «Кайзеровско-королевская монархия», гигантская лаборатория по соединению разнородного, свела воедино (на довольно недолгое исторически, но чрезвычайно интенсивное время) чехов, словаков, поляков, украинцев, хорватов, словенцев, не говоря уже об австрийцах и венграх, и буквально заставила их, слишком разных, проживать один и тот же исторический опыт, укладывать пережитое в одни и те же матрицы. И что вы думаете: ведь получилось. Империя стала торжеством невозможного — правда, трудным и обречённым. Именно Австро-Венгрии суждено было ( Read more... )
Интервью с Андреем Василевским ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
avvas
Главный редактор «Нового мира» о том, как главный «толстый» журнал ищет авторов и читателей
«Частный Корреспондент». — суббота, 14 ноября 2009 года, 09.27. — http://www.chaskor.ru/p.php?id=1236
Андрей Василевский рассказывает, как делается «Новый мир», как решаются редакционные разногласия и как журнал ищет читателей и новых авторов.
Ситуацию «толстых» журналов в условиях, когда литература, предположительно, перестала быть центральной культурной деятельностью, не оплакивали, должно быть, только совсем бесчувственные; о том, что эта ситуация бедственна и трудна, не говорили, пожалуй, разве что лишённые дара речи. Андрея Василевского, главного редактора одного из самых влиятельных литературных журналов — «Нового мира», расспрашивали обо всём этом даже чересчур часто.
Прекрасно это понимая, корреспондент «Часкора» Ольга Балла поставила себе несколько другую задачу: выяснить, какими смыслами литература всё-таки наделяется теперь, когда прежние её смыслы принято считать утраченными, а литературу — обречённой, и как видятся механизмы создания литературного поля изнутри.
— Андрей Витальевич, в чём, по-вашему, смысл литературы «после» литературы — после того, как она покинула (или не покинула всё-таки?) центральные области культуры?
— Нагло начну с самоцитирования. Когда-то... а если точно, то 21 января 1998 года, произносил я «спич» на литературном обеде по случаю вручения существовавших в то время Антибукеровских премий за 1997 год. И сказал среди прочего следующее:
«Должно же в литературе что-то происходить… Раз уж так устроено, что все до сих пор написанные книги почему-то не могут нам заменить книг, ещё не написанных...» («Независимая газета», 1998, № 14, 30 января). Литература ещё не закончилась. Хотя у всего, что имеет своё начало, будет и свой конец. И ещё раз, уж простите, процитирую самого себя из другого выступления: «И тогда, может статься, литературы и вовсе не будет. Во всяком случае, того, что мы, здесь присутствующие, по своей исторической замшелости привыкли считать литературой. Конечно, и книжки будут издаваться, и гонорары выплачиваться, и авторы тусоваться, но, видимо, реальный успех и влияние будут иметь только те произведения и авторы, что будут создаваться и потребляться по законам массмедиа… Утешает мысль, что имеешь дело с естественно-историческим процессом, что просто надо по возможности не покидать корабля (хотя иногда очень хочется)» («Вопросы литературы», 1996, № 6).
( Read more... )
Любовная мифология столицы от Кучковичей до кинематографа
http://www.chaskor.ru/p.php?id=1238
Частный корреспондент. = пятница, 13 ноября 2009 года, 12.15
Рустам Рахматуллин. Облюбование Москвы. Топография, социология и метафизика любовного мифа. М.: Олимп: Астрель, 2009.
«Облюбованием Москвы» журналист, писатель, краевед и метафизик пространства, прошлогодний лауреат премии «Большая книга» Рустам Рахматуллин продолжает главное дело своей жизни — (ре)конструкцию мифологии нашего города. Эту работу он начал ещё в предыдущей своей книге «Две Москвы, или Метафизика столицы» (2008), из которой, по сути, выросло и нынешнее исследование. Впрочем, исследованием это, пожалуй, не назовёшь: Рахматуллин не аналитичен, скорее синтетичен, и предпочитает наблюдать за жизнью локальных смыслов, их повадками и экологией, не особенно доискиваясь до их устройства. Он склонен скорее выращивать миф и доверять ему, чем препарировать его.
Рахматуллин заботится о памяти пространства. Он терпеливо собирает любовный опыт москвичей всех доступных обозрению времён, начиная ещё с предмосковья: с Улиты Кучковны, дочери того самого Степана Кучки, которого убил Долгорукий, облюбовав его усадьбу как место будущего города, а Улиту отправил к себе во Владимир, замуж за своего сына князя Андрея Боголюбского. Кучковна, «душа Москвы — земли, которой овладела пришлая власть», и стала жертвой, которая легла в основание города. Для автора же важно прежде всего, что строительная жертва тут одновременно и любовная.
И далее он прослеживает (с точностью до дома! – «нет дома без любви, как нет приходской церкви без венчаний»), как ( Read more... )
Тайными тропами
Александр Гольдштейн пишет о других писателях как эксцентрик об эксцентриках
Частный корреспондент. = вторник, 3 ноября 2009 года, 10.22 = http://www.chaskor.ru/p.php?id=1199
Александр Гольдштейн. Памяти пафоса: Статьи, эссе, беседы. Предисловие М. Харитонова. М.: Новое литературное обозрение, 2009.
Писатель, ставший одним из самых ярких событий русской культуры, литературы и речи рубежа веков, Александр Гольдштейн (1957―2006) почти не жил в России: родился в Таллинне, вырос в Баку, с 1990-го жил в Израиле. Эта врождённая и постоянная вненаходимость, вкупе с личной (так и хочется сказать — экстатически-избыточной) восприимчивостью, создала ему особую умственную и душевную оптику.
( Read more... )
Изобретатель новой философской дисциплины — о постчеловеке и новой антропологии
Частный Корреспондент. - пятница, 23 октября 2009 года, 09.28/ = http://www.chaskor.ru/p.php?id=1155
Что предлагается взамен привычных базовых понятий? Переводчик «Улисса» и исследователь исихазма ругает технарский подход к осмыслению мира, использует естественнонаучные метафоры и объясняет суть синергийной антропологии.
Сергей Хоружий — один из самых своеобразных мыслителей нашего времени. Физик-теоретик по образованию и математик по роду основных занятий, он, не оставляя этих наук, стал философом, антропологом и богословом, исследователем православного аскетизма, автором многочисленных книг, среди которых «Диптих безмолвия. Аскетическое учение о человеке в богословском и философском освещении» (1991), «После перерыва. Пути русской философии» (1994), «К феноменологии аскезы» (1998), «Миросозерцание Флоренского» (1999), «Опыты из русской духовной традиции» (2005). Он известен как создатель новой философской дисциплины — синергийной антропологии.
Область его профессиональных интересов простирается от математики до художественного перевода — джойсовский «Улисс», переведённый им вместе с Виктором Хинкисом, стал в своём роде хрестоматийным фактом русской культуры. Сейчас он директор Института синергийной антропологии и научный руководитель Центра синергийной антропологии ГУ-ВШЭ, который создал в 2005 году на основе лаборатории с тем же названием, работавшей в составе Института человека РАН.
Хоружий создал не просто философскую дисциплину (что само по себе редкость) и новый взгляд на человека (что редкость ничуть не меньшая), но и собственную уникальную культурную нишу, тему интеллектуальной работы, которую развивает уже второе десятилетие.
— Созданную вами дисциплину вызвало к жизни осознание того, что человек — чего классическая антропология не замечала — не константа, он меняется. Вы говорили, что в результате постмодернистской деконструкции классической модели человек оказался незнакомцем перед самим собой. Синергийной антропологии есть чем ответить на этот вызов?
— Эта наука, сразу скажу, отнюдь не формировалась в логике( Read more... )
Книги странствий
В русской литературе складывается традиция травелога. От места действия к действию мест: пространство как повод быть человеком
Частный Корреспондент. - понедельник, 19 октября 2009 года, 09.46. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=1141
На наших глазах складывается новая традиция описания путешествий. Сергей Костырко и Глеб Шульпяков описывают свои перемещения в пространстве как люди разных поколений; альманах «Городорог» описывает города как летучие мифы.
Книги Сергея Костырко и Глеба Шульпякова об их опытах взаимодействия с другими городами и странами оказались на одном читательском столе, как водится, вполне случайно. Тем сильнее бросается в глаза, ( Read more... )
О чём философы говорят сами с собой
Ольга Балла
Частный Корреспондент. - пятница, 16 октября 2009 года, 09.11. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=1136
Георгий Гачев, Владимир Бибихин, Светлана Семёнова, Константин Пигров. Дневник современного философа. М.: МГИУ, 2009.
Случайность, сводящая под одной обложкой разнородные, если не сказать разноприродные тексты, прекрасна. Она нередко выявляет в ненароком соединённом то, чего планомерный умысел никогда не обнаружит. Поэтому задаваться вопросом, почему в одной брошюре рядом оказались записи именно этих людей, именно в таком количестве, именно за это время, именно в таком объёме, — бессмысленно (хотя и очень хочется). В конце концов, все они — профессиональные философы, все — наши современники и все вели дневники. Мало, что ли?
На самом деле мало: тексты, ( Read more... )
«Жить по любви». Российско-американский эссеист и культуролог о языке и судьбах России.
Частный корреспондент. - четверг, 15 октября 2009 года, 09.10. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=1130
Горькая истина, и Россия должна её понять: главный национальный продукт и экспорт - интеллектуальный. Не газ и нефть. Нужно экспортировать идеи, образы, концепты, слова. Для этого их, конечно, нужно творить - с усердием и вдохновением.
Границы культурных областей Михаил Эпштейн (филолог? Философ? Писатель? Или литератор? Эссеист - как, кстати, иной раз он и сам называет себя? Всё это было бы и недостаточным, и неточным) начал пересекать ещё в 1980-е, когда стал основателем и руководителем нескольких объединений московских интеллигентов-гуманитариев: «Клуба эссеистов», «Образа и мысли» и «Лаборатории современной культуры». Собравшиеся там вольнодумцы с пределами устоявшихся дисциплин тоже не слишком считались. Но то было, скорее, побочным эффектом их вольнодумства, а программой и принципом стало гораздо позже.
В том числе и у самого Эпштейна. Начинавший как вполне вроде бы традиционный филолог, автор книг о литературе «Парадоксы новизны: О литературном развитии XIX-XX веков» (1988) и «Природа, мир, тайник вселенной…»: Система пейзажных образов в русской поэзии» (1990), уехал в США - преподавать там русскую словесность и… начал делать нечто всё более непонятное. В начале 1990-х появились изданные Эпштейном материалы из творческого наследия философов Якова Абрамова и Ивана Соловьёва, реальное существование которых пока не подтвердилось. В 1993-м он выпустил «Новое сектантство»: книгу о «типах религиозно-философских умонастроений в России 70-80-х годов» - очерки несостоявшейся духовной истории нашего отечества. За ней последовал «философско-мифологический очерк» Великой Сови - фантастического мира, который, впрочем, несколько десятилетий вполне убедительно притворялся существующим (все эти книги были написаны ещё в России, в 1980-е). Дальше - больше. Не ограничиваясь сборниками эссеистики и исследованиями разных аспектов современной культуры, включая и такие интеллектуальные авантюры, как выпущенный «Алетейей» в 2001 году очерк «Философии возможного» и составленный совместно с Г. Л. Тульчинским «Проективный философский словарь» - туда вошли «новые», то есть предложенные самими составителями понятия и термины.
Эпштейн стал осваивать работу с культурой в целом в формате авторских интернет-проектов. Прежде всего это «ИнтеЛнет»: «межкультурное и междисциплинарное сообщество для создания и распространения новых идей и интеллектуальных движений через электронное пространство», - кстати, «старейший интеллектуальный проект русской Сети» (с 1997) и «первое интерактивное устройство в области обмена и регистрации гуманитарных идей в англоязычном интернете» (с 1995), причём русские и английские его страницы друг друга не повторяют. Кроме того, это «техногуманитарный вестник» «Веер будущностей» (2000-2003), посвящённый технологиям культурного развития, и еженедельный лексикон «Дар слова» (с 2000), где русскому языку предлагаются новые слова и понятия.
- Михаил Наумович, в какой логике может быть, по-вашему, описана ваша работа с культурой?
- Я бы сказал, что моя область - гуманитарное мышление или ( Read more... )
Куда движется мир? Почему православие обречено, а ислам нет?
Частный корреспондент. - четверг, 27 августа 2009 года, 16.48. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=9732
Поскольку тема кризиса – социального, экономического, ценностного - не перестаёт быть актуальной, нам по-прежнему интересны взгляды на происходящее представителей разных специальностей и позиций.
Одну из нетривиальных точек зрения представил нашему корреспонденту культуролог, профессор Российского Государственного Гуманитарного университета, доктор философских наук Игорь Яковенко.
- Что бы вы сказали в ответ на распространённые предположения, согласно которым текущий кризис означает крах или коллапс цивилизации западного типа?
- Прежде всего, мышление «крахами» и «коллапсами» – вещь, атрибутивная человеку исторической эпохи. Он всё время ждёт краха. ( Read more... )
Медицинские и философские аспекты умирания
"Частный Корреспондент", вторник, 18 августа 2009 года, 10.20. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=9435
Сергей Роганов, писатель, публицист, автор множества статей и книги «Евангелие человекобога. Посмертно. Собственноручно», кандидат философских наук, член Российского комитета по биоэтике и ведущий программы Memento mori, о том, что ожидает всех нас. Предмет его занятий, если говорить совсем коротко, — смерть. Точнее, феномен старения и смерти в современной культуре. Его воззрениями на этот волнующий предмет и поинтересовался наш корреспондент, тем более что Роганов не просто «профессионал» в вопросах культурного статуса смерти, но и мыслитель-одиночка, не вписывает себя ни в одну культурную нишу и, следовательно, на каждую из них и на связи между ними смотрит извне.
— Сергей Валерьевич, вы утверждаете, что биоэтика и биотехнологии предлагают сегодня совершенно новый образ смертного человека. В чём его новизна? Что, по-вашему, отличает этот образ от того, что предлагался, скажем, классической медициной или классической философией?
— Скажу сразу, что философы XIX—XX веков, в том числе и постмодернисты, никогда, в отличие от биоэтики, не ставили вопрос о ( Read more... )
Лауреат Букера считает, что литература нужна для того, чтобы наладить связь с Вселенной без посредников
"Частный корреспондент", понедельник, 17 августа 2009 года, 13.23. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=9407
Лауреат Букера Александр Иличевский считает, что литература нужна для того, чтобы наладить связь с Вселенной без посредников: «Нефть и металлы должны освободить место для искусства, для воображения».
Александру Иличевскому, одному из, несомненно, самых особенных, трудных и ярких сегодняшних русских прозаиков, уже много раз задавали вопросы о его работе в литературе.
Наш же корреспондент Ольга Балла поставила себе несколько другую задачу: расспросить Александра о том, как ему видится единство и взаимодействие литературы и жизни. И вот что получилось.
— Вы по образованию физик-теоретик. Как совмещаются в вас учёный и писатель, если они вообще совмещаются?
— Естественно-научное образование мне очень помогает: оно расширяет горизонт воображения. Вообще те структуры, которые возникают в голове благодаря науке, очень занимательны. С их помощью можно выстроить особенное зрение, ряд специальных оптических приборов, которые позволяют добыть новый смысл.
— Нельзя ли то, как в вашем мировосприятии естествознание взаимодействует со словесностью, показать на каких-нибудь примерах, на одном-двух результатах этого взаимодействия?
— Я могу привести конкретные примеры, но, кажется, важнее было бы это понимать интуицией на уровне невыразимости: он ( Read more... )
Композитор, похоронивший эпоху композиторов
http://www.chaskor.ru/p.php?id=8679
понедельник, 27 июля 2009 года, 09.16
В интервью «Часкору» композитор объяснил, почему прошло время композиторских и художественных школ, настало время домов мод; прошло время композиторов и художников, настало время портных и парикмахеров.
«Можно утверждать, — писал Владимир Мартынов семь лет назад, — что прошло время композиторских и художественных школ, настало время домов мод, прошло время композиторов и художников, настало время портных и парикмахеров».
Особое звучание этому хлёсткому, по видимости — эпатажному высказыванию придаёт то, что оно вышло из-под пера музыканта, более того – одного из самых ярких русских композиторов нашего времени. Времени, которое он сам назвал «концом времени композиторов».
Мысль, вынесенная на обложку одноимённой книги Мартынова, отнюдь не так эпатажна, какой может показаться, будучи вырвана из контекста. Она — часть очень продуманной, последовательной и цельной культурологической, антропологической, онтологической, даже богословской концепции, которую Мартынов уже много лет развивает в своих книгах. ( Read more... )
Известный философ рассуждает о том, можно ли пережить кризис
"Частный корреспондент". - суббота, 6 июня 2009 года, 09.24. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=7054
Сегодня, когда о кризисе — экономическом ли, социальном, а то и вовсе цивилизационном — говорят все кому не лень, слово «кризис», как раз из-за своего избыточного употребления в чересчур разных контекстах, рискует остаться без основательного понимания.
Между тем вопрос о судьбе нынешней цивилизации западного типа, в которой мы все живём, перестал быть предметом отвлечённого теоретизирования и становится вопросом вполне практическим.
Что делать сегодня с собой и со своим миром человеку, сформированному этой цивилизацией, в условиях её — предположительно — кризиса, самоисчерпания? Действительно ли исчерпаны её возможности, или это очередная идеологема? Как человеку распорядиться собой с помощью тех смысловых, ценностных, навыковых средств и ресурсов, которые у него уже есть?
С этими вопросами мы решили обратиться к тем, кто понимает предмет профессионально, — к философам и исследователям культуры. Сегодня наш собеседник — доктор философских наук Вадим Межуев, специалист в области философии истории и культуры, автор более двух с половиной сотен научных работ.
Наиболее известными среди них стали монографии «Культура и история» (1977), «Духовное производство» (в соавторстве, 1981), «Между прошлым и будущим» (1996), «Философия культуры: эпоха классики» (2003), «Идея культуры» (2006), «Маркс против марксизма» (2007).
— Вадим Михайлович, исчерпан ли потенциал современной западной цивилизации? Не об этом ли свидетельствует текущий кризис?
— Прежде всего надо определиться в том, что называть цивилизацией.( Read more... )
Интервью с Аркадием Тишковым, заместителем директора Института географии РАН
"Частный корреспондент". - четверг, 28 мая 2009 года, 16.57. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=6862
В 2008 году исполнилось 90 лет Институту географии Российской академии наук. Цифра внушительная, но юбилей получился тихим. О нём написали центральные газеты, прошли сюжеты по разным каналам телевидения. Но от массового или, скажем мягче, общекультурного осознания событие оказалось совершенно в стороне. Это и неудивительно: география, да ещё академическая, помещается где-то на далёкой его периферии.
По типовым представлениям, актуальность географии была исчерпана ещё в эпоху Великих географических открытий. В лучшем случае она сохранялась, пока на нашей планете оставались хоть какие-то неоткрытые пространства. В наше время география — разве что скучный школьный предмет, и чем могут заниматься академические географы — совершенно, казалось бы, непонятно: описывать уже открытое, а значит, известное? Странно, что они вообще существуют.
Так вот, при том, что массовые представления вообще редко отличаются большой глубиной и адекватностью, это, похоже, из наиболее несправедливых.
— Нам всё кажется, — не без раздражения иронизирует Аркадий Тишков, — что география — это где-то далеко: в Бразилии, в Африке, в Антарктиде… А она — здесь. География — одна из главных общегуманитарных основ жизни человека, составная часть его мировоззрения. География как наука — явление уникальное. Её традиционно числят по разряду естественных наук, но в ней исходно было очень много гуманитарного. Ведь, кроме географии физической, есть ещё экономическая, политическая, социальная, культурная…
Всё, что есть на Земле, от природных явлений до социальных и культурных, география — и только она одна — рассматривает в пространственном аспекте и во взаимосвязи. В некотором смысле география — наука обо всём на свете.
Об этом мы и говорим с Аркадием Тишковым, известным физикогеографом и экологом, специалистом в области биогеографии и охраны живой природы, работающим в институте более 35 лет.
— Почему институт возник только в 1918-м?
— О том, что для развития географических исследований нужен специальный институт, в России говорили ещё до революции. Среди географов тогда было чёткое разделение приоритетов. С одной стороны, существовало Географическое общество: оно организовывало исследования главным образом на Востоке, в Центральной Азии. С другой стороны, университетская география начинала ориентироваться больше на Запад, где тогда активно развивалась социально-экономическая география, создавались фундаментальные труды в этой области. В начале века стало ясно: пора заниматься не только дальними странами, но и географией своей страны, — в России белых пятен было ещё достаточно.
Но академической географии как таковой у нас не было. В высших учебных заведениях на географов не учили: географами становились. И штабной офицер Николай Пржевальский, выдающийся физикогеограф, и гениальный почвовед Василий Докучаев, основоположник комплексного подхода к изучению природы, и геохимик Владимир Вернадский, который развивал учение о биосфере и пытался показать роль живого вещества в жизни планеты, — все они были географами по призванию, но не по образованию.
Лишь на рубеже XIX—ХХ веков в российской науке созрел ответ на социальный заказ: нужен географический синтез — цельное и комплексное осмысление всего, что здесь происходит с природой, хозяйством, обществом…
— …но до войны, насколько я понимаю, не успели, а во время войны было не до этого.
— Да, вопрос о том, в каком направлении должна двигаться географическая наука, стал актуален уже после революции.( Read more... )
Аркадий Александрович Тишков — заместитель директора Института географии РАН, профессор, доктор географических наук, почётный работник охраны природы РФ, участник многих экспедиций — в российской и зарубежной Арктике, в Сибири, на Дальнем Востоке, во Вьетнаме, Китае, в Тибете. Автор и соавтор более 500 научных публикаций, в том числе учебника по физической географии Северной Евразии «The physical geography of Northern Eurasia» (Oxford, 2002), монографий «Географические закономерности структуры и функционирования экосистем» (1986), «Зональные особенности динамики экосистем» (1986), «Экологическая реставрация нарушенных экосистем Севера» (1996), «Судьба степей» (1996), «Сохранение биоразнообразия гор России» (2002), «Биосферные функции природных экосистем России» (Наука, 2005) и др.
Интервью с основателем терапии творческим самовыражением
"Частный корреспондент", понедельник, 1 июня 2009 года, 12.08. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=6970
Сегодня доктор медицинских наук, профессор Марк Евгеньевич Бурно, вице-президент Профессиональной психотерапевтической лиги, является одним из профессоров кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии Российской медицинской академии последипломного образования. О том, в чём существо его метода, на какие особенности человеческой натуры он опирается и какое место занимает среди многочисленных терапевтических практик современности, с Марком Евгеньевичем беседует наш корреспондент.
— Марк Евгеньевич, в чём суть вашего метода терапии творческим самовыражением и чем он отличается, скажем, от известной миру арт-терапии?
— Отличается не только от арт-терапии, но и от терапии увлечённостью, побуждением к творчеству. Терапия творческим самовыражением — не просто побуждение к творчеству, способному действовать целительно: к рисованию, к писанию рассказов, к увлечённому общению с искусством, с природой… Лечение творчеством в широком смысле — или, как это называли в старину, «лечение впечатлениями» — в психиатрии хорошо известно. В российских дореволюционных психиатрических больницах проводились экскурсии, концерты — правда, там выступали не сами больные, а в основном служители больниц, развлекая больных и таким образом целебно оживляя их душу. Это действительно помогает душевнобольным, даже самым тяжёлым, — им становится легче, светлее жить хоть ненадолго. Арт-терапия — другое. Это лечение сформировалось к середине ХХ века, в основном работами психоаналитиков, педагогов, психологов. Это уже не просто в широком смысле лечение искусством и творчеством, но лечение с изучением, под руководством психотерапевта, своей, как говорят арт-терапевты, изобразительной продукции для того, чтобы понять происки бессознательного, свои внутренние комплексы, — по возможности осознать то, что тебя тягостно давит, и таким образом от этого освободиться. Любая подлинная арт-терапия концептуальна: в её основе лежат психологические теории, концепции, прежде всего психоаналитические, но не поиск природных, клинических особенностей души в творчестве.
Терапия творческим самовыражением идёт не от концепций, а от особенностей природы человека. Если совсем в двух словах, то это ( Read more... )
«Царская дорога»: метро задает своим пассажирам матрицу существования
Ольга Балла
"Частный корреспондент". - воскресенье, 10 мая 2009 года, 09.46. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5816
Едва Московский метрополитен начал строиться — и даже когда он был только задуман, — сразу стало ясно, что это всё неспроста.
Причем заподозрили это и те, кто особой философской и уж тем более метафизической чувствительностью явно не отличался. «Московский метрополитен, — заметил тогдашний нарком путей сообщения Каганович, — выходит далеко за рамки обычного представления о техническом сооружении».
Конечно, в воображении его современников и соратников по историческим битвам метро представляло собой не что иное, как «символ строящегося нового социалистического общества».
Двойное дно вечности
Станции-дворцы символизировали, конечно, историческую мощь победившего пролетариата, а сами подземные дороги — заботу партии с правительством о народе и заодно всеобщее равенство: дворцы-то были коллективные, да еще построенные руками тех, кто тут же и ездит.
Но проглядывало в них — уже тогда — и кое-что надысторическое: свет, заливавший подземные дворцы днем и ночью, летом и зимой, не мог не восприниматься как отблеск вечности. Кроме того, у этой вечности с самого начала было двойное дно.( Read more... )
Реальный мир не существует вне познающего его сознания
«Частный корреспондент».= Среда, 15 апреля 2009 г. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5408
Популярность настигла Вадима Руднева в 1997 году, когда вышел его «Словарь культуры ХХ века», ставший уже знаковым, если не сказать классическим.
Словарь так и остался самой известной работой Руднева, хотя книг с тех пор автор успел выпустить множество. Чуть ли не по одной в год, а то и больше.
Это и вышедшая еще до словаря «Морфология реальности: Исследование по философии текста» (1996), и «Прочь от реальности: Исследования по философии текста — II» (2000), «Винни-Пух и философия обыденного языка» (тоже три издания: 1994, 1996, 2000), «Метафизика футбола: Исследования по философии текста и патографии» (2001), «Характеры и расстройства личности: Патография и метапсихология» и биография Витгенштейна «Божественный Людвиг» (обе — 2002), «Тайна Курочки Рябы: Безумие и успех в культуре» (2003), «Диалог с безумием» (2005)…
Словарь между тем выдержал три издания (1997, 1999, 2009) — и, похоже, совершенно вытеснил из массового восприятия, кто таков его автор сам по себе и чем он занимается. А кто он, в самом деле, такой: лингвист? Филолог? Исследователь культуры? Семиотик, как его часто называют? Может быть, теоретик безумия? Это и попыталась выяснить корреспондент «Часкора» Ольга Балла.
— Вадим Петрович, как вообще строилась ваша интеллектуальная биография?
— Я начинал как стиховед — занимался метрикой, потом перешел к математической логике, затем — к фундаментальной философии, а после этого познакомился с профессором Бурно, психиатром, и попытался соединить аналитическую философию с психопатологией.
— Как в вас уживаются все эти специалисты в разных областях? Не конфликтуют ли? Кто среди них главный?
— Философ, конечно. Лингвист я только формально, хотя ( Read more... )
Внутренних демонов не изгнать. Но с ними можно и нужно уметь договариваться и даже дружить
«Частный корреспондент».= Понедельник, 6 апреля 2009 года, 10.57. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5082
Александр Сосланд — уникальная культурная фигура. Будучи по образованию медиком, по специализации психиатром и психологом, по роду занятий психотерапевтом, преподавателем на факультете психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета и популяризатором психологических знаний, по существу он теоретик, выявитель смысловых структур и культурных механизмов любой области, которой занимается. Написал книгу «Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии» (1999) о сущности и устройстве психотерапии. Сейчас работает над проектом под названием «Аттрактив-анализ», позволяющим понять, благодаря каким элементам текст становится привлекательным для читателя. Наш корреспондент обратился к нему в надежде узнать, как выглядит современная культура глазами всех тех специалистов, которых Сосланд в себе объединяет.
— Сильно ли противоречит нынешняя жизнь, по вашей оценке, душевному здоровью человека — или слухи об этом относятся к числу ходячих мифов?
— Я думаю, они относятся к числу ходячих мифов. Любая культура разрушительно действует на жизнь, хотя и по-разному.
Традиционная культура способствует расстройствам (хотя, заметим, не вызывает их так уж явно), с которыми имели дело наши старшие товарищи по профессии и иногда имеем дело мы, сталкиваясь с людьми, живущими или сформированными в традиционных сообществах или близких к ним. Проблемы наших пациентов с Кавказа от проблем москвичей отличаются радикально. Там можно видеть формы душевных расстройств, с которыми работали Фрейд, Шарко в XIX веке: большую истерию, например. ( Read more... )
Мишель Фуко как форма русского самопознания
Ольга Балла
Сокращённый вариант: http://www.chaskor.ru/p.php?id=2093
До 1977 года никакого Мишеля Фуко для отечественных читателей не существовало. Первыми - спустя всего одиннадцать лет после французского издания (по тогдашним меркам – вполне себе оперативно) – на русском языке, в переводе Виктора Визгина и Натальи Автономовой и под грифом «Для научных библиотек», появились «Слова и вещи: Археология наук о человеке». Или, как перевели Автономова и Визгин – да с тех пор так и закрепилось: «Археология гуманитарных наук».
Среди всех текстов, написанных и наговоренных Фуко к тому времени, эта книга была хотя и не самой главной - главной, пожалуй, стоит признать всё-таки «Археологию знания», вышедшую тремя годами позже «Слов и вещей», - но, похоже, самой громкой. Это она, изданная в 1966 году парижским «Галлимаром», немедленно превратила своего автора в фигуру столь же скандальную сколь и харизматичную: шок среди тогдашних французских интеллектуалов она вызвала уже хотя бы потому, что по самой структуре мысли, по типу работы с материалом, не говоря о выводах – не оказалась похожей ни на что ожидаемое. Ни «Душевной болезни и личности», которую молодой автор издал ещё в 1954-м, ни «Душевной болезни и психологии» 1962-го, ни даже вышедшему в 1963-м «Рождению клиники: Археология врачебного взгляда» - «осмыслению конструирования медицинского опыта в истории культуры», книге уже чрезвычайно своеобразной – подобного впечатления произвести не удалось. «Рождение клиники» и вообще прошло почти незамеченным.
А тут… ( Read more... )
