А вот и второй текст из той же темы номера, сочинённый в своего рода диалогическую пару к предыдущему. Это уже журнальный, отредактированный вариант, ну, пусть он здесь и живёт.

ХАОДИССЕЯ
Постмодерн в зеркале Интернета

Ольга Гертман

Лицейское и гимназическое образование. - № 7, 2004. = http://www.lgo.ru/n7-04_st2.htm

Постмодерн и Интернет неразлучны. Существует даже мнение, что постмодернизм и есть не что иное, как состояние и мировосприятие информационного общества, которое, в свою очередь, определено в основных своих чертах и чуть ли не создано Интернетом.

Попытаемся разобраться, так ли это.

Зеркало для постмодернизма?

Связь постмодернизма и Интернета очевидна: как вместилище текстов, Всемирная Паутина коренным образом меняет способ построения текстового пространства, а с ним и самое природу текста. Одномерных, однонаправленных текстов с четким началом и однозначным концом больше, оказывается, не существует. Вместо них теперь – один гигантский, без конца и края, многомерный гипертекст, в который связаны все тексты – бывшие, существующие, мыслимые, возможные и только имеющие возможность возникнуть в будущем.

Язык html (Hypertext Markup Language), применяемый во Всемирной Паутине, позволяет моментально переходить от одного текста к другому и, таким образом, в гипер)текстовой Вселенной распахивается бесконечное количество новых измерений, ни одно из которых назвать главным, а тем более – единственным, нет ну решительно никаких оснований. Из любой точки такого пространства можно попасть в буквальном смысле куда угодно и совершенно непредсказуемым образом.

В связи с этим окончилась, как говорят, целая эпоха жизни человечества, известная под именем «эры Гутенберга». Это была эпоха господства печатного станка, штампующего и тиражирующего линейные, однонаправленные, конечные и однозначные тексты. Да-да, те самые, что, по уверениям постмодернистов, отжили свое. Люди веками читали их от начала к концу и на этом основании были уверены, что мир устроен точно так же: линейно выстроен, имеет логическую структуру и определенные границы. Но вот пришел электронный гипертекст и возвестил им, что место космоса теперь займет если уж и не полный хаос, то, во всяком случае, «хаосмос» (это словечко изобрел Джеймс Джойс – задолго до всякого Интернета). Таким образом, одиссея странников по прежнему миру будто бы четко обозримых текстов плавно трансформируется в – как это назвал один из ведущих теоретиков постмодернизма Жиль Делез – «хаодиссею».

В Интернете видят зеркало, слепок и формирующий стимул постмодернистского состояния умов. Резоны? Пожалуйста. Их не повторяет только ленивый. У Интернета и постмодернизма невероятно много общего: и неисчерпаемая множественность представленных в Сети позиций, и принципиальная фрагментарность всего того, что там «плавает», и непрерывная изменчивость сетевого содержимого, и обилие «как-бы-знаков», которые на самом деле не отсылают ни к какой реальности, а разве что к другим знакам, отсылающим, в свою очередь, к следующим знакам… Н-да, бесконечность. И как будто копия постмодернистского мировосприятия.

Все, однако, гораздо сложнее.
( Read more... )

Старый, старый текст, сочинённый в своё время для "Лицейского и гимназического образования" в их тему номера о Постмодерне и постмодернизме и выкладываемый сюда из соображений хозяйственности и (безответной) любви к порядку! :-D))) В "ЛГО" он пошёл в несколько другом, отредактированном и, видимо, сокращённом виде, но электронного варианта отредактированного текста я на сайте "ЛГО" почему-то не разыскала и помещаю сюда то, что нашлось на диске.

Праздник непослушания

Ольга Балла

Лицейское и гимназическое образование. - № 7, 2004. = http://www.lgo.ru/n7-04.htm


О том, что такое постмодернизм и как его следует оценивать, говорят, уже и спорить-то неприлично. Можно подумать, будто с ним уже всё ясно. Между тем, похоже, дело обстоит как раз наоборот. Скорее, к «постмодернизму» привыкли и, как всё привычное, научились его не замечать. Кроме всего прочего, раздражает и то, что слишком уж много всего вокруг него наговорено.

История у слова «постмодернизм» - почтенная. Впервые его произнес еще в 1917-м немецкий писатель и философ Рудольф Панвиц, рассуждая на тревожившую тогда многих (еще не успевшую стать истёртым стереотипом) тему «Кризиса европейской культуры». И что же? Слова как будто не заметили, автора - не слишком запомнили. Было еще не время. Однако слово уже прозвучало и как-то запало в культурную память.

Спустя почти 20 лет, в 1934-м, оно всплыло в книге литературоведа Федерико де Ониса «Антология испанской и латиноамериканской поэзии». Он имел в виду сугубо литературную реакцию на литературный же модернизм. Но в середине 30-х никому и в голову не могло прийти связывать это с культурным состоянием в целом, и слово опять осталось невостребованным. Еще почти через полтора десятилетия Арнольд Тойнби в «Постижении истории» наконец-то придаёт слову культурологический смысл: обозначает им конец западного господства в религии, а с тем и в культуре вообще. Нет - не прививалось. Да и не очень верилось еще тогда в конец господства классических западных представлений и западных моделей жизни. Как ни подвергали их испытаниям на прочность катастрофические события первой половины века, запас прочности был всё еще очень велик.

Что-то оборвалось в конце 60-х.
( Read more... )

Разыскала один ветхий текст, который здесь не выкладывался, а написан был к случаю и настолько наспех (как всегда, в последнюю ночь *нервно смеётся*), что я его, оказывается, совсем не помню. Кроме того, оказалось, что моя продукция из экзотически-редкого журнала "Лицейское и гимназическое образование" здесь ещё ни разу не выкладывалась, а так недолго и вовсе её забыть. Значит:

Ольга Балла

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ и ЭВОЛЮЦИЯ
От социальной группы к человеческому типу

"Лицейское и гимназическое образование". - № 2. - 2005. = http://lgo.ru/n2-05_st3.htm

Поэтика расставания

Конец русской интеллигенции – одна из устойчивых тем современной российской умственной жизни, причем на разных ее уровнях, от публицистических и лирико-ностальгических до самых что ни на есть академических. В последнее десятилетие интеллигенция стала предметом исследования в невиданных, кажется, до сих пор масштабах.
В 1997 году конференцию о «роли русской интеллигенции в формировании картины мира» проводит ни больше ни меньше как Научный совет по истории мировой культуры Российской академии наук.

На следующий год конференцию по русской интеллигенции устраивают в РГГУ. Но нет, снова не все сказано: в следующем, 1999 году, проходит еще одна конференция – на сей раз грандиозная, международная, хотя и в провинциальном Иванове. Она свидетельствует о складывании отдельной, посвященной интеллигентам, области исследований: «Интеллигент и интеллигентоведение на рубеже ХХI века: итоги пройденного пути и перспективы».

В том же году респектабельное издательство «Наука» выпускает сборник «Русская интеллигенция. История и судьба». Русско-итальянский альманах «Россия/Russia» посвящает очередной выпуск сопоставлению «русской интеллигенции» с «западным интеллектуализмом». В 2000-м – снова международная конференция, на сей раз в Институте всеобщей истории РАН: «Генезис и формирование интеллигенции в сравнении Востока и Запада»…

Количество публикаций последних лет на эту тему, бумажных и электронных, уже, кажется, не поддается никакому исчислению. В Рунете действует несколько форумов, посвященных судьбам интеллигенции, – за пару часов поиска удалось обнаружить три; не удивлюсь, если найдется больше.

Налицо явная взбудораженность этой проблемой и интеллектуального поля, и общекультурного чувства. Того и гляди, вопрос: «Существует ли еще русская интеллигенция?» станет звучать примерно так же, как в свое время сакраментальные «есть ли Бог?» или «человек ли женщина?», и обретет статус столь же навязчиво-неразрешимой, насмерть заболтанной озабоченности с превеликим количеством устойчивых стереотипов.
( Read more... )