У него были необыкновенные глаза: горько-карие, огромные, глубокие, уж точно немного не отсюда (а откуда? – домысливать можно было безудержно, чем я в меру своих восьмилетних сил и занималась). Он был старше меня на целых два года, что придавало ему особенную значительность. И еще у него было трогательное, хрупкое, дымчатое имя: Сережа. По всем этим неотменимым причинам, когда мы очередной раз шли вместе из музыкальной школы, я, по обыкновению, обращала внимание не столько на то, что он говорил, сколько на самого говорящего – в сущности, он мог говорить что угодно. Вот я и получила что угодно.

В тот день адресат моего тайного обожания задумал ( Read more... )

Маршрут каждый день - когда вообще куда-то выходишь - практически неизменный. Настолько, что по нему можно передвигаться едва ли не с закрытыми глазами, ориентируясь по запахам да по едва заметным вмятинам и выпуклостям в общем телесном чувстве. ( Read more... )

Встреча с городом позднего детства и ранней юности, городом мучительного роста и трудных открытий, которым волею судеб у меня оказалась Прага, обернулась для меня этим летом – после почти двадцатилетней разлуки – непредвиденным испытанием. То есть испытаний я, разумеется, ждала, только совсем других. Ну, например, встретиться лицом к лицу с началом жизни, увидеть, что жизнь-то вся и прошла, сравнить себя с тогдашними ожиданиями, планами и ценностями, обжечься о тогдашние чувства, оценить, насколько всему этому теперь соответствуешь, обнаружить, что всё получилось совсем не так – или напротив, слишком даже так… А вот самым трудным взяло да и оказалось совсем не это. ( Read more... )

Поскольку тема кризиса — социального, экономического, ценностного — не перестаёт быть актуальной, нам по-прежнему интересны взгляды на происходящее представителей разных специальностей и позиций. Одну из нетривиальных точек зрения представил нашему корреспонденту культуролог, профессор Российского государственного гуманитарного университета, доктор философских наук Игорь Яковенко.

Поскольку тема кризиса — социального, экономического, ценностного — не перестаёт быть актуальной, нам по-прежнему интересны взгляды на происходящее представителей разных специальностей и позиций.

Одну из нетривиальных точек зрения представил нашему корреспонденту культуролог, профессор Российского государственного гуманитарного университета, доктор философских наук Игорь Яковенко.

— Что бы вы сказали в ответ на распространённые предположения, согласно которым текущий кризис означает крах или коллапс цивилизации западного типа?
— Прежде всего мышление «крахами» и «коллапсами» — вещь, атрибутивная человеку исторической эпохи. Он всё время ждёт краха. У нас ( Read more... )

Сергей Роганов, писатель, публицист, автор множества статей и книги «Евангелие человекобога. Посмертно. Собственноручно», кандидат философских наук, член Российского комитета по биоэтике и ведущий программы Memento mori, о том, что ожидает всех нас. Предмет его занятий, если говорить совсем коротко, — смерть. Точнее, феномен старения и смерти в современной культуре. Его воззрениями на этот волнующий предмет и поинтересовался наш корреспондент, тем более что Роганов не просто «профессионал» в вопросах культурного статуса смерти, но и мыслитель-одиночка, не вписывает себя ни в одну культурную нишу и, следовательно, на каждую из них и на связи между ними смотрит извне.

— Сергей Валерьевич, вы утверждаете, что биоэтика и биотехнологии предлагают сегодня совершенно новый образ смертного человека. В чём его новизна? Что, по-вашему, отличает этот образ от того, что предлагался, скажем, классической медициной или классической философией? 
— Скажу сразу, что философы XIX—XX веков, в том числе и постмодернисты, никогда, в отличие от биоэтики, не ставили вопрос о ( Read more... )