Психология на каждый день. - №7. - 2009. = http://www.psyh.ru/tabid/56/Default.asp
Цвет времени: Мнемошахматы
…а Прошлое я покрашу всё-таки в синий. Почему в синий? Отчёта у меня, правда, никто не спрашивает – даже Страж Памяти, человечек, вышедший мне навстречу из глубины монитора. Вначале он предложил мне три фигуры. Больше в этих шахматах нет, и доска поменьше – 4х4, на ней можно сделать всего 10 ходов. Потому что это – шахматы памяти, или мнемошахматы. И играю я в них с самым непредсказуемым из противников: с собой.
Конь, ладья, ферзь. Одну из них надо назначить Прошлым, другую – Настоящим, Третью – Будущим. Затем - выбрать цвета. Немного похоже на тест Люшера: восемь цветов, их надо расположить в порядке предпочтения – от наиболее приятного к наименее приятному. Значит: оранжевый (легковесный, зато солнечный), синий, зелёный, фиолетовый, жёлтый, красный, чёрный и серый.
Пора красить фигуры. Прошлое пусть станет синим - цвета глубины и мудрости. Настоящее – зелёное, цвета жизни и роста. А Будущее ещё ничем не успело нас расстроить – пусть будет средоточием надежд: солнечно-оранжевым.
Ну, извольте разыграть партию!…
Стоп… а зачем это всё?
Я испытываю на себе ( Read more... )
О присвоении мира, обертонах и музыке
Ольга Балла
«НГ-Ex Libris» (Книжное приложение к Независимой Газете). – 25.06.09. = http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2
На поверхностный взгляд между книгой двух сорокалетних, не первый год живущих вне России русских писателей о звуках, вещах и людях их юности и сборником исследований о разнообразии форм и толкований дружбы – ничего общего. Но честное слово, недаром преследует меня чувство, что книги никогда не прочитываются подряд просто так, ни с того ни с сего. Они непременно укладываются в общую смысловую линию. И даже если не укладываются – они ее обязательно создадут. Проверено.
Вот и теперь оказалось, что на самом деле ( Read more... )
Про то, что дружба еще себя покажет
«НГ-Ex Libris» (Книжное приложение к Независимой Газете). – 25.06.09. = http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2
Ольга Балла
Дружба: Очерки по теории практик. Сборник статей/ Научный редактор О.В. Хархордин. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2009. – 456 с. (Прагматический поворот; Вып. 3)
Все началось с того, что политолог и философ Олег Хархордин, проректор по развитию Европейского университета в Санкт-Петербурге и профессор тамошнего факультета политических наук и социологии, выпустивший под своей редакцией известный сборник о Мишеле Фуко и России и не менее известный сборник о «генеалогии российской личности» – «Обличать и лицемерить» (оба – М.; СПб., 2002), задумал остановить наконец свое исследовательское внимание на чем-нибудь светлом и написать книгу «про то доброе и хорошее, что есть в России». «Именно таким феноменом, притом малоисследованным» и оказалась – по крайней мере увиделась будущему научному редактору сборника – дружба. В самом деле, после ставших классикой работ Игоря Кона («Дружба: Этико-психологический очерк», первое издание – 1980) и Владимира Шляпентоха («Страх и дружба в нашем тоталитарном прошлом», 2003) за эту тему в нашем отечестве, похоже, всерьез никто и не брался.
Идея разрослась и превратилась в большой проект, объединивший сотрудников Европейского университета с исследовательской группой под руководством Лорана Тевено из Высшей школы социальных наук в Париже. Плодами его и стали статьи, составившие сборник.
Хархордин, как политолог, с самого начала заявил о политическом значении дружбы. Этот ее потенциал продуман у нас, в самом деле, настолько мало, что ( Read more... )Прошлое обретается, когда его потеряешь
«НГ-Ex Libris» (Книжное приложение к Независимой Газете). – 25.06.09. - http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2
Ольга Балла
Андрей Лебедев, Кирилл Кобрин. Беспомощный: Книга об одной песне. – М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 136 с.
Ну, положим, «лебединую песнь» – как выразились составители аннотации к «Беспомощному» – нашему поколению, родившемуся в середине 60-х, петь пока очень даже рано. Мы еще, знаете ли, полетаем. А вот отделить себя от собственного прошлого, понять, что оно составляло особую эпоху, устроенную чуть ли не на всех мыслимых уровнях совсем иначе, чем, скажем, то, что мы проживаем сейчас, – это да, этому самое время.
Дело, конечно, не в «Беспомощном». Ностальгическая песня совсем молодого тогда Нила Янга, в которой нынешний почтенный ветеран рок-музыки оплакивал разлуку с городом юности, впервые прозвучавшая в незапамятном 1970-м (некоторые еще только в детский сад ходили!) в альбоме американской группы «Кросби, Стилл, Нэш и Янг» и длившаяся три с половиной минуты, формально не имеет никакого отношения к тому, что пережили, взрослея, наши ровесники в сумеречные советские десятилетия: «Есть городок в Северном Онтарио,/ Полный снов, уюта, воспоминаний,/ И мысленно я по-прежнему нуждаюсь в месте, куда уехать,/ Все перемены происходили со мною там».
Однако ж именно эта короткая англоязычная песенка задает всему, что собрано двумя сорокалетними соавторами в книгу – а что в ней только не собрано! – хоть и неявную, но жесткую структуру. Без нее ничего бы и не было – а главное, без чувства беспомощности перед утратой собственного прошлого и обреченности собственной жизни, которое не разбирает ни стран, ни континентов, ни языков – всех касается. А особенно удивительно, когда вдруг обнаруживаешь, что оно касается и тебя. Вот тебя лично. И объединяет тебя тем самым с огромным количеством людей, с которыми тебя будто бы ничего и не связывает. Да все связывает, на самом деле. По той обескураживающей причине, что ничего чужого и нет.
Ничего чужого нет – поэтому( Read more... )
Известный философ рассуждает о том, можно ли пережить кризис
"Частный корреспондент". - суббота, 6 июня 2009 года, 09.24. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=7054
Сегодня, когда о кризисе — экономическом ли, социальном, а то и вовсе цивилизационном — говорят все кому не лень, слово «кризис», как раз из-за своего избыточного употребления в чересчур разных контекстах, рискует остаться без основательного понимания.
Между тем вопрос о судьбе нынешней цивилизации западного типа, в которой мы все живём, перестал быть предметом отвлечённого теоретизирования и становится вопросом вполне практическим.
Что делать сегодня с собой и со своим миром человеку, сформированному этой цивилизацией, в условиях её — предположительно — кризиса, самоисчерпания? Действительно ли исчерпаны её возможности, или это очередная идеологема? Как человеку распорядиться собой с помощью тех смысловых, ценностных, навыковых средств и ресурсов, которые у него уже есть?
С этими вопросами мы решили обратиться к тем, кто понимает предмет профессионально, — к философам и исследователям культуры. Сегодня наш собеседник — доктор философских наук Вадим Межуев, специалист в области философии истории и культуры, автор более двух с половиной сотен научных работ.
Наиболее известными среди них стали монографии «Культура и история» (1977), «Духовное производство» (в соавторстве, 1981), «Между прошлым и будущим» (1996), «Философия культуры: эпоха классики» (2003), «Идея культуры» (2006), «Маркс против марксизма» (2007).
— Вадим Михайлович, исчерпан ли потенциал современной западной цивилизации? Не об этом ли свидетельствует текущий кризис?
— Прежде всего надо определиться в том, что называть цивилизацией.( Read more... )
Интервью с Аркадием Тишковым, заместителем директора Института географии РАН
"Частный корреспондент". - четверг, 28 мая 2009 года, 16.57. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=6862
В 2008 году исполнилось 90 лет Институту географии Российской академии наук. Цифра внушительная, но юбилей получился тихим. О нём написали центральные газеты, прошли сюжеты по разным каналам телевидения. Но от массового или, скажем мягче, общекультурного осознания событие оказалось совершенно в стороне. Это и неудивительно: география, да ещё академическая, помещается где-то на далёкой его периферии.
По типовым представлениям, актуальность географии была исчерпана ещё в эпоху Великих географических открытий. В лучшем случае она сохранялась, пока на нашей планете оставались хоть какие-то неоткрытые пространства. В наше время география — разве что скучный школьный предмет, и чем могут заниматься академические географы — совершенно, казалось бы, непонятно: описывать уже открытое, а значит, известное? Странно, что они вообще существуют.
Так вот, при том, что массовые представления вообще редко отличаются большой глубиной и адекватностью, это, похоже, из наиболее несправедливых.
— Нам всё кажется, — не без раздражения иронизирует Аркадий Тишков, — что география — это где-то далеко: в Бразилии, в Африке, в Антарктиде… А она — здесь. География — одна из главных общегуманитарных основ жизни человека, составная часть его мировоззрения. География как наука — явление уникальное. Её традиционно числят по разряду естественных наук, но в ней исходно было очень много гуманитарного. Ведь, кроме географии физической, есть ещё экономическая, политическая, социальная, культурная…
Всё, что есть на Земле, от природных явлений до социальных и культурных, география — и только она одна — рассматривает в пространственном аспекте и во взаимосвязи. В некотором смысле география — наука обо всём на свете.
Об этом мы и говорим с Аркадием Тишковым, известным физикогеографом и экологом, специалистом в области биогеографии и охраны живой природы, работающим в институте более 35 лет.
— Почему институт возник только в 1918-м?
— О том, что для развития географических исследований нужен специальный институт, в России говорили ещё до революции. Среди географов тогда было чёткое разделение приоритетов. С одной стороны, существовало Географическое общество: оно организовывало исследования главным образом на Востоке, в Центральной Азии. С другой стороны, университетская география начинала ориентироваться больше на Запад, где тогда активно развивалась социально-экономическая география, создавались фундаментальные труды в этой области. В начале века стало ясно: пора заниматься не только дальними странами, но и географией своей страны, — в России белых пятен было ещё достаточно.
Но академической географии как таковой у нас не было. В высших учебных заведениях на географов не учили: географами становились. И штабной офицер Николай Пржевальский, выдающийся физикогеограф, и гениальный почвовед Василий Докучаев, основоположник комплексного подхода к изучению природы, и геохимик Владимир Вернадский, который развивал учение о биосфере и пытался показать роль живого вещества в жизни планеты, — все они были географами по призванию, но не по образованию.
Лишь на рубеже XIX—ХХ веков в российской науке созрел ответ на социальный заказ: нужен географический синтез — цельное и комплексное осмысление всего, что здесь происходит с природой, хозяйством, обществом…
— …но до войны, насколько я понимаю, не успели, а во время войны было не до этого.
— Да, вопрос о том, в каком направлении должна двигаться географическая наука, стал актуален уже после революции.( Read more... )
Аркадий Александрович Тишков — заместитель директора Института географии РАН, профессор, доктор географических наук, почётный работник охраны природы РФ, участник многих экспедиций — в российской и зарубежной Арктике, в Сибири, на Дальнем Востоке, во Вьетнаме, Китае, в Тибете. Автор и соавтор более 500 научных публикаций, в том числе учебника по физической географии Северной Евразии «The physical geography of Northern Eurasia» (Oxford, 2002), монографий «Географические закономерности структуры и функционирования экосистем» (1986), «Зональные особенности динамики экосистем» (1986), «Экологическая реставрация нарушенных экосистем Севера» (1996), «Судьба степей» (1996), «Сохранение биоразнообразия гор России» (2002), «Биосферные функции природных экосистем России» (Наука, 2005) и др.
Интервью с основателем терапии творческим самовыражением
"Частный корреспондент", понедельник, 1 июня 2009 года, 12.08. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=6970
Сегодня доктор медицинских наук, профессор Марк Евгеньевич Бурно, вице-президент Профессиональной психотерапевтической лиги, является одним из профессоров кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии Российской медицинской академии последипломного образования. О том, в чём существо его метода, на какие особенности человеческой натуры он опирается и какое место занимает среди многочисленных терапевтических практик современности, с Марком Евгеньевичем беседует наш корреспондент.
— Марк Евгеньевич, в чём суть вашего метода терапии творческим самовыражением и чем он отличается, скажем, от известной миру арт-терапии?
— Отличается не только от арт-терапии, но и от терапии увлечённостью, побуждением к творчеству. Терапия творческим самовыражением — не просто побуждение к творчеству, способному действовать целительно: к рисованию, к писанию рассказов, к увлечённому общению с искусством, с природой… Лечение творчеством в широком смысле — или, как это называли в старину, «лечение впечатлениями» — в психиатрии хорошо известно. В российских дореволюционных психиатрических больницах проводились экскурсии, концерты — правда, там выступали не сами больные, а в основном служители больниц, развлекая больных и таким образом целебно оживляя их душу. Это действительно помогает душевнобольным, даже самым тяжёлым, — им становится легче, светлее жить хоть ненадолго. Арт-терапия — другое. Это лечение сформировалось к середине ХХ века, в основном работами психоаналитиков, педагогов, психологов. Это уже не просто в широком смысле лечение искусством и творчеством, но лечение с изучением, под руководством психотерапевта, своей, как говорят арт-терапевты, изобразительной продукции для того, чтобы понять происки бессознательного, свои внутренние комплексы, — по возможности осознать то, что тебя тягостно давит, и таким образом от этого освободиться. Любая подлинная арт-терапия концептуальна: в её основе лежат психологические теории, концепции, прежде всего психоаналитические, но не поиск природных, клинических особенностей души в творчестве.
Терапия творческим самовыражением идёт не от концепций, а от особенностей природы человека. Если совсем в двух словах, то это ( Read more... )
Вечность: в зернах, растворимая, листовая
О кофейных и чайных модусах отношения к жизни
«НГ-Ex Libris» (Книжное приложение к Независимой Газете). – 16.04.2009. = http://exlibris.ng.ru/lit/2009-04-16/5_
Кофейная книга: рассказы и рецепты / Сост. М. Фрай. – СПб: Амфора, 2008. – 352 с. (Фрам). ; Чайная книга: рассказы и рецепты / Сост. М. Фрай. – СПб: Амфора, 2008. – 446 с. (Фрам).
Конечно, Макс Фрай, долго сомневавшийся, делать ли ему сборник о кофе, был прав: на свете уже давным-давно существует великое множество «кофейных книг», как с рецептами, так и без оных. Но ведь книг о любви или смерти существует неизмеримо больше. И что теперь – не писать о них? Вот то-то же. Суть – в подходе к предмету. Вечные темы (а кофе, несомненно, из их числа) важны тем, что провоцируют нас, временных существ, на бессчетное число толкований, и каждое – незаменимо. Уже поэтому «Кофейная книга» Фрая – единственная и особенная.
Собранные здесь рассказы, как и положено, – о вечном. О человеческих ситуациях; о любви и нелюбви; о возможном и невозможном; о надежде и безнадежности… Словом, о тех самых жизни и смерти. А кофе всему этому не просто сопутствует, но держит все это вместе. Скрепляет разные сюжеты жизни – в сквозной, единый. «От регулярных манипуляций с джезвой в организме вырабатывается, – проницательно замечает Фрай, – мудрость, не доступная рядовым пользователям эспрессо-машин». Да, но ведь и простота отношения к жизни – огрубляющая, однако и освобождающая – технарский цинизм, встроенный в привычные движения пользователей эспрессо-машин, легковесное потребительство, с которым мы размешиваем в пластмассовом стаканчике пластмассовый же, по большому счету, нескафе, – все это неведомо высоколобым волшебникам джезвы во всех его прелестях и тонкостях. ( Read more... )
Ольга Балла
Михаил Кордонский, Михаил Кожаринов. Очерки неформальной социотехники. Учебное пособие для лидера молодежной неформальной группы. М.: Net2Net, 2008, 336 стр. - (Технология группы).
Новый мир. - № 5. - 2009. - С. 179–193. = http://magazines.russ.ru:8080/novyi
Можно ли одним языком, отвлекаясь от их ценностей, идеалов, поступков, описать скинхедов и флешмоберов, экологов и скаутов, анархистов и педагогов-новаторов? Политизированных и аполитичных? Левых гуманистов и правых экстремистов? Оказывается, не только можно, но попросту необходимо. И даже не столько для ясности видения всех этих будто бы разнородных человеческих объединений — хотя это само собой, — сколько для понимания того, как человеку, попавшему в так называемую неформальную группу, себя вести. Как строить свое поведение. Чего ждать, и чего — не стоит.
Разнородность разнородностью, но что-то все эти человеческие сообщества все-таки объединяет. И не только то, что они — сообщества, но еще та или иная степень — ну пусть не оппозиционности, ладно, она все-таки крайний случай, но — альтернативности типичным для данного общества моделям существования. Некоторой от этого общества отгороженности. Общество всегда это чует и щедро наделяет тех, кто не готов в него всем сердцем вписываться, заведомо снижающими ярлыками, типа «маргиналы» и «эскаписты». ( Read more... )
«Царская дорога»: метро задает своим пассажирам матрицу существования
Ольга Балла
"Частный корреспондент". - воскресенье, 10 мая 2009 года, 09.46. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5816
Едва Московский метрополитен начал строиться — и даже когда он был только задуман, — сразу стало ясно, что это всё неспроста.
Причем заподозрили это и те, кто особой философской и уж тем более метафизической чувствительностью явно не отличался. «Московский метрополитен, — заметил тогдашний нарком путей сообщения Каганович, — выходит далеко за рамки обычного представления о техническом сооружении».
Конечно, в воображении его современников и соратников по историческим битвам метро представляло собой не что иное, как «символ строящегося нового социалистического общества».
Двойное дно вечности
Станции-дворцы символизировали, конечно, историческую мощь победившего пролетариата, а сами подземные дороги — заботу партии с правительством о народе и заодно всеобщее равенство: дворцы-то были коллективные, да еще построенные руками тех, кто тут же и ездит.
Но проглядывало в них — уже тогда — и кое-что надысторическое: свет, заливавший подземные дворцы днем и ночью, летом и зимой, не мог не восприниматься как отблеск вечности. Кроме того, у этой вечности с самого начала было двойное дно.( Read more... )
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
greenmara выкладываю старый-старый, прямо из прошлой жизни, экслибрисовский текст о книге Виктора Пивоварова.МЕТАФИЗИКА СТАРЫХ ПОДМЕТОК
Михаил Горбачев мог сделать карьеру неофициального живописца
Ольга Балла
«НГ-Ex Libris» (Книжное приложение к Независимой Газете). – 02.09.2004.
Виктор Пивоваров. О любви слова и изображения. – М.: Новое литературное обозрение, 2004. – 140 с. – (Очерки визуальности)
Жанр заметок Виктора Пивоварова, одного из основоположников московского концептуализма, на полях его многолетнего художественного опыта с ходу и не определишь – а может быть, не определишь и вовсе. О проблеме отношения между словом в его различных обликах и изображением в его многообразных вариантах – проблеме, корневой для концептуализма и, по существу, для культуры вообще - автор говорит «изнутри», «снизу»: о том, как это предстало ему в прихотливом облике личного, единственного чувственного опыта.
Как бы разнородные, как бы случайные, заметки писались в разное время по разным поводам, появляясь - если появляясь вообще – главным образом в экзотичных по редкости изданиях, типа кёльнского журнала «Пастор» или каталога пражской выставки автора. О неофициальной художественной жизни в Москве 60-х, о ее ведущих, до несопоставимости разных, персонажах – Роберте Фальке, Владимире Фаворском и Евгении Кропивницком. О соратнике по концептуальной школе Илье Кабакове. О своих занятиях в молодости оформлением детских книжек. О том, как он, уже совсем взрослым, оказавшись в другой стране и утратив свою среду, для обретения корней несколько лет подряд писал картины, которые должен был бы написать в юности. О странном писателе Леоне Богданове. И даже о том, чего никогда нигде, кроме авторского воображения, не случалось: о том, как Михаил Горбачев будто бы занимался живописью и участвовал вместе с автором в художественной группе «Яуза».
На самом деле это всё - об одном. ( Read more... )
Больше, чем метро
Эволюция подземки от Ассирии до Сингапура
Ольга Балла
Дэвид Беннет. Метро: История подземных железных дорог. – Пер. с англ. – М.: ООО «Магма», 2005, 176 с., ил.
НГ- Ex Libris (Книжное приложение к Независимой Газете). – 03.11.2005. = http://exlibris.ng.ru/koncep/2005-1
Жаль только одного: что это не энциклопедия и даже не систематическое исследование. Это всего лишь собрание очерков, довольно пристрастных и избирательных, хотя от того не менее интересных. Из всего многообразия мирового опыта подземных железных дорог Дэвид Беннет, известный популяризатор архитектуры, выбрал те, которые, в силу причин, не всякий раз внятных читателю, показались достойными упоминания лично ему.
Автор - англичанин, и больше всего внимания досталось метрополитенам англоязычного мира. Прежде всего, конечно, лондонскому, первому и настолько главному, что именно ему мы обязаны самим словом «метрополитен» (так называлась одна из его ранних линий).
Первый раздел – о происхождении метро. История подземных путей куда глубже, чем привычно думать: туннель в мягкой почве под Евфратом успешно проложили, пишет Беннет, еще ассирийцы при Семирамиде. ( Read more... )
Реальный мир не существует вне познающего его сознания
«Частный корреспондент».= Среда, 15 апреля 2009 г. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5408
Популярность настигла Вадима Руднева в 1997 году, когда вышел его «Словарь культуры ХХ века», ставший уже знаковым, если не сказать классическим.
Словарь так и остался самой известной работой Руднева, хотя книг с тех пор автор успел выпустить множество. Чуть ли не по одной в год, а то и больше.
Это и вышедшая еще до словаря «Морфология реальности: Исследование по философии текста» (1996), и «Прочь от реальности: Исследования по философии текста — II» (2000), «Винни-Пух и философия обыденного языка» (тоже три издания: 1994, 1996, 2000), «Метафизика футбола: Исследования по философии текста и патографии» (2001), «Характеры и расстройства личности: Патография и метапсихология» и биография Витгенштейна «Божественный Людвиг» (обе — 2002), «Тайна Курочки Рябы: Безумие и успех в культуре» (2003), «Диалог с безумием» (2005)…
Словарь между тем выдержал три издания (1997, 1999, 2009) — и, похоже, совершенно вытеснил из массового восприятия, кто таков его автор сам по себе и чем он занимается. А кто он, в самом деле, такой: лингвист? Филолог? Исследователь культуры? Семиотик, как его часто называют? Может быть, теоретик безумия? Это и попыталась выяснить корреспондент «Часкора» Ольга Балла.
— Вадим Петрович, как вообще строилась ваша интеллектуальная биография?
— Я начинал как стиховед — занимался метрикой, потом перешел к математической логике, затем — к фундаментальной философии, а после этого познакомился с профессором Бурно, психиатром, и попытался соединить аналитическую философию с психопатологией.
— Как в вас уживаются все эти специалисты в разных областях? Не конфликтуют ли? Кто среди них главный?
— Философ, конечно. Лингвист я только формально, хотя ( Read more... )
Старое "знание-сильское" интервью, о котором в связи с текущей работой (тоже на эту тему) вспомнилось, что оно тут не выложено. Вот пусть будет.
"Знание-Сила". - № 10. - 2004. = http://www.znanie-sila.ru/online/issue_
Из частного разговора
Из истории неочевидного
Исследователям, в сущности, совсем недавно пришло в голову, что самого себя человек помнит принципиально иначе, чем все остальное. На бытовом уровне это могли предполагать и знать сколько угодно, но факт есть факт: автобиографическую память "открыли" только в 1976 году. Во всяком случае, именно тогда американский психолог Джон Робинсон предложил для памяти этого рода особый термин, и, соответственно, начались исследования.
Правда, психологи до сих пор не пришли к согласию даже относительно того, а существует ли такой вид памяти вообще, как особый тип организации смыслов? И это при том, что европейский человек собой озабочен едва ли не от начала своей культурной истории, а автобиографические повествования разных жанров - весьма популярный предмет чтения, изучения и рассуждений.
Автобиографическая память отличается от всех известных типов автобиографических текстов - от мемуаров и дневников до анкеты, заполняемой при приеме на службу, хотя бы уже тем простым, зато решающим обстоятельством, что она - не текст. Она слишком неочевидна. Она - условие возможности всех мыслимых текстов "про себя" и по большому счету основа очень многих, коли не всех, действий человека - скрыта не только от прямого наблюдения, но, по существу, даже и от самого своего "владельца". Человеку обыкновенно и в голову не приходит, что помнит он не столько то, что было, сколько то, что он ПОМНИТ. Она, основа нашей внутренней стабильности, на самом деле изменчива, как, может быть, ничто другое: ее содержания меняются буквально всякий раз, как воспроизводятся, но не замечается, как правило, и это. Автобиографическая память - это в буквальном смысле слова та самая действительность, в которой все было (и более того, остается) не так, как на "самом деле".
Покуда психологи спорят, существует ли предмет исследования, изучение его все-таки идет. У нас этим занимается, по существу, один человек - московский психолог, кандидат психологических наук Вероника Нуркова. Вместе со своими студентами и аспирантами на факультете психологии МГУ и в тесном общении практически со всеми существующими в мире специалистами по предмету Вероника исследует структуру и механизмы автобиографической памяти и разрабатывает "автобиографический" метод в психотерапии, основанный на работе с памятью, на переосмыслении человеком прожитой жизни.
Точность неточного
- Конечно, и философы, и вслед за ними психологи занимаются памятью уже не первое столетие, - говорит Вероника. - Но дело-то в том, что речь все это время шла совсем о другой памяти! Память о собственной жизни - совершенно особая система знаний. Она даже организована принципиально иначе, чем память о мире, так называемая семантическая. Ну, если совсем просто, семантическая память строится по схеме "мир и я". Поэтому что требуется от воспоминаний? Точность, логика, связность, объективность... Здесь память как бы отвечает на вопрос: "Как это устроено на самом деле?" А в автобиографической - прямо наоборот. Схема здесь вот какая: "Я (с большой буквы) и мир". Значит, главный вопрос, который надо выяснить: "Как мир относится ко МНЕ?" И тут вступают в действие совсем другие закономерности и принципы...
"ЗС": - И что, на содержаниях памяти это тоже сказывается?
В. Н.: - Еще как! И на содержаниях, и на том, как они переживаются. ( Read more... )
Внутренних демонов не изгнать. Но с ними можно и нужно уметь договариваться и даже дружить
«Частный корреспондент».= Понедельник, 6 апреля 2009 года, 10.57. = http://www.chaskor.ru/p.php?id=5082
Александр Сосланд — уникальная культурная фигура. Будучи по образованию медиком, по специализации психиатром и психологом, по роду занятий психотерапевтом, преподавателем на факультете психологического консультирования Московского городского психолого-педагогического университета и популяризатором психологических знаний, по существу он теоретик, выявитель смысловых структур и культурных механизмов любой области, которой занимается. Написал книгу «Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или Как создать свою школу в психотерапии» (1999) о сущности и устройстве психотерапии. Сейчас работает над проектом под названием «Аттрактив-анализ», позволяющим понять, благодаря каким элементам текст становится привлекательным для читателя. Наш корреспондент обратился к нему в надежде узнать, как выглядит современная культура глазами всех тех специалистов, которых Сосланд в себе объединяет.
— Сильно ли противоречит нынешняя жизнь, по вашей оценке, душевному здоровью человека — или слухи об этом относятся к числу ходячих мифов?
— Я думаю, они относятся к числу ходячих мифов. Любая культура разрушительно действует на жизнь, хотя и по-разному.
Традиционная культура способствует расстройствам (хотя, заметим, не вызывает их так уж явно), с которыми имели дело наши старшие товарищи по профессии и иногда имеем дело мы, сталкиваясь с людьми, живущими или сформированными в традиционных сообществах или близких к ним. Проблемы наших пациентов с Кавказа от проблем москвичей отличаются радикально. Там можно видеть формы душевных расстройств, с которыми работали Фрейд, Шарко в XIX веке: большую истерию, например. ( Read more... )
Матросы и пираты рукописных морей
«Психология: идеи на каждый день». - № 4 (29). – Апрель 2009.
Смотреть, что пишут о почерке и его смыслах (в первую очередь о графологии) в том же интернете – только расстраиваться. Во-первых, несчастная графология в изобилии представлена на популярных эзотерических сайтах, в неминуемом сообществе хиромантии, астрологии и гадания на картах (согласитесь, ведь ни ядерной физики, ни структурной лингвистики, ни геоморфологии мы там почему-то не обнаружим). Во-вторых, сообщают нам вещи самые противоречивые. С одной стороны, можно узнать, что почерк выдаёт своего обладателя «с головой, со всеми тайными нюансами его характера, душевными качествами, а порой и помыслами». С другой – что мысли в почерке не отражаются. С одной стороны – что предсказывать по почерку будущее нечего и браться. С другой – масса свидетельств о том, как это вполне успешно делалось. С одной стороны – будто ни пола, ни возраста с приличной точностью не определишь. С другой, известно, что у криминалистов такие методики есть давным-давно. Определяют и пол, и возраст, и кое-какие физические особенности, и уровень образования, и «регион приобретения письменных навыков», и род занятий, не говоря уже о душевном и телесном состоянии и позе во время письма. Не был ли человек пьян, в состоянии стресса, нервного возбуждения или торможения? Не подражал ли чужому почерку, не пытался ли изменить собственный так, будто он кем-то подделан? Психологические особенности тоже устанавливаются. Это называется психолого-почерковедческой экспертизой.
Заметим: всё это делается без малейших ссылок на графологическую традицию. Исключительно собственными средствами.
Массовое сознание, которое в интернете в основном и отражается, представляет себе, по обыкновению, вещи довольно дикие. Всё это стоило бы однажды систематически исследовать в рамках, скажем, истории культуры или истории идей, потому что никакие представления без оснований не заводятся. И основания эти не только в том (даже – не в первую очередь в том), что неким шарлатанам хочется зарабатывать деньги.
Криминалистов же притязания графологов на понимание почерка раздражают давно и традиционно - в той мере, в какой вообще принимаются ими всерьёз. ( Read more... )
Ольга Балла
«Знание-Сила». – 2004. - № 6.
Филологический факультет МГУ 1950-1955: Жизнь юбилейного выпуска. Воспоминания, документы, материалы. – М.: Российский фонд культуры. «Российский архив», 2003. - (Серия «Новые источники»). – 416 с.
Это – сборник материалов о выпускниках филфака МГУ 1955 года, ими же самими и составленный. Собравшись на вечер встречи 5 лет назад, 47 бывших однокурсников решили издать книгу о своем курсе и его студентах. Разослали вопросник из 12-ти пунктов всем, чьи адреса смогли разыскать. Получился сборник, первую часть которого составили рассказы о жизни 55 бывших студентов (всего их было почти 4 сотни), вторую - материалы об их учителях.
Конечно, это интересно как реконструкция истории курса, давшего ярчайших, «знаковых», как стали позже говорить, людей своего времени: среди его выпускников – Владимир Лакшин, Игорь Мельчук, Анна Саакянц, Ревекка Фрумкина, Петр Палиевский, Андрей Михайлов… Интересны живые, со всеми пристрастностями живого, воспоминания том, какими были и как воспитывали учеников знаменитые профессора – тоже, что ни имя, то знак, даже, пожалуй, целый культурный пласт: С.М. Бонди, С.И. Радциг, Д.Е. Михальчи, Р.И. Аванесов, В.Ф. Асмус, П.Г. Богатырев, О.С. Ахманова, Ю.Б. Виппер, И.Н. Розанов, П.С. Попов, Н.К. Гудзий...
Но в первую очередь в этой книге о чужой молодости интересны даже не факты, детали, подробности, о которых, к радости историков и к любопытству представителей следующих поколений, могут свидетельствовать только очевидцы и участники. Историки – носители систематических знаний – конечно, вольны находить в сказанном и неточности, и несогласования, и неполноту… - но у них работа такая. Самое поразительное в книге – это механизм устройства памяти. «Бытовой исторической» памяти, если угодно. Что и как помнится. Что и как забывается. Своеобразная душевная оптика молодости и воспоминаний о ней.
А вот что вспоминают и чего нет – вопрос особый и очень важный. ( Read more... )
"НГ–Ex libris". - 10.06.2004. = http://exlibris.ng.ru/massolit/2004-0
Ольга Балла
Прими красную таблетку: Наука, философия и религия в "Матрице"/ Под редакцией Г.Йеффета; (Пер. с англ. Т.Давыдова). - М.: Ультра. Культура, 2003.
Авторы этого сборника - американские интеллектуалы, обсуждающие глубокий философский смысл популярного фильма "Матрица". В своих эссе они возводят генеалогию главного героя Нео к истокам европейской культуры - вплоть до Персея, Прометея, Орфея и Иисуса. Вступают в заочный диалог с Декартом и Бодрийяром.
Все эссеисты так или иначе сходятся на том, что "Матрица" - своего рода "Библия для бедных". В ней видят аж "Священное писание" технологической эпохи, "религиозную притчу о втором пришествии Мессии" ("культуролог и медиакритик" Ред Шухардт) и вообще множество библейских метафор и реминисценций. Ее прочитывают как повесть о мятежниках, сражающихся за освобождение от рабства с иллюзорным миром, скрывающим правду по воле злокозненных сил (экономист Робин Хэнсон); как постановку коренных для Запада вопросов о границе между реальностью и нереальностью, о природе того, что мы называем реальностью, о достоверности показаний наших чувств; возводят "матричную" проблематику к Декарту, Беркли, Локку, Канту (философ Лайли Зинда, "автор научно-фантастических бестселлеров" Роберт Сойер, "фантаст и историк" Джеймс Ганн). И так далее в том же духе.
То, что сборник о "Матрице" издало бунтарское издательство "Ультра.Культура", - совершенно естественно.( Read more... )
УЯЗВЛЕННЫЕ СОВРЕМЕННОСТЬЮ
Ольга Балла
"НГ–Ex libris". - 27.05.2004. = http://exlibris.ng.ru/koncep/2004-0
Глобалистика: Энциклопедия. - М.: Диалог, Радуга, 2003, 1328 с.
Глобалистика - наука, которой, по сути, нет. Скажем осторожнее: еще нет, хотя проблематика существует с 60-х годов, а исследуется - более тридцати лет. Попытка собрать результаты этих исследований в энциклопедию и есть свидетельство претензий глобалистики стать наконец наукой. </p>
Все, связанное с темой глобальных процессов, слишком насыщено страстями, пристрастными мнениями, да попросту политизировано. Это область умственной жизни с повышенной температурой, если не сказать - конфликтная. На эти темы наговорено и написано неимоверное количество текстов. И чем больше говорится, тем, похоже, меньше согласия.
При избытке полемической литературы на эти темы справочного издания до сих пор не было. И неспроста: единого взгляда-то нет. До сих пор выход энциклопедий мог считаться показателем культурного спокойствия.
В случае с "Глобалистикой" все с точностью до наоборот. Это скорее попытка разобраться с накопленным материалом, разложить его, горячий, по полочкам алфавитным - пусть остывает.
Рискованное предприятие. ( Read more... )
ХАОДИССЕЯ
Постмодерн в зеркале Интернета
Ольга Гертман
Лицейское и гимназическое образование. - № 7, 2004. = http://www.lgo.ru/n7-04_st2.htm
Постмодерн и Интернет неразлучны. Существует даже мнение, что постмодернизм и есть не что иное, как состояние и мировосприятие информационного общества, которое, в свою очередь, определено в основных своих чертах и чуть ли не создано Интернетом.
Попытаемся разобраться, так ли это.
Зеркало для постмодернизма?
Связь постмодернизма и Интернета очевидна: как вместилище текстов, Всемирная Паутина коренным образом меняет способ построения текстового пространства, а с ним и самое природу текста. Одномерных, однонаправленных текстов с четким началом и однозначным концом больше, оказывается, не существует. Вместо них теперь – один гигантский, без конца и края, многомерный гипертекст, в который связаны все тексты – бывшие, существующие, мыслимые, возможные и только имеющие возможность возникнуть в будущем.
Язык html (Hypertext Markup Language), применяемый во Всемирной Паутине, позволяет моментально переходить от одного текста к другому и, таким образом, в гипер)текстовой Вселенной распахивается бесконечное количество новых измерений, ни одно из которых назвать главным, а тем более – единственным, нет ну решительно никаких оснований. Из любой точки такого пространства можно попасть в буквальном смысле куда угодно и совершенно непредсказуемым образом.
В связи с этим окончилась, как говорят, целая эпоха жизни человечества, известная под именем «эры Гутенберга». Это была эпоха господства печатного станка, штампующего и тиражирующего линейные, однонаправленные, конечные и однозначные тексты. Да-да, те самые, что, по уверениям постмодернистов, отжили свое. Люди веками читали их от начала к концу и на этом основании были уверены, что мир устроен точно так же: линейно выстроен, имеет логическую структуру и определенные границы. Но вот пришел электронный гипертекст и возвестил им, что место космоса теперь займет если уж и не полный хаос, то, во всяком случае, «хаосмос» (это словечко изобрел Джеймс Джойс – задолго до всякого Интернета). Таким образом, одиссея странников по прежнему миру будто бы четко обозримых текстов плавно трансформируется в – как это назвал один из ведущих теоретиков постмодернизма Жиль Делез – «хаодиссею».
В Интернете видят зеркало, слепок и формирующий стимул постмодернистского состояния умов. Резоны? Пожалуйста. Их не повторяет только ленивый. У Интернета и постмодернизма невероятно много общего: и неисчерпаемая множественность представленных в Сети позиций, и принципиальная фрагментарность всего того, что там «плавает», и непрерывная изменчивость сетевого содержимого, и обилие «как-бы-знаков», которые на самом деле не отсылают ни к какой реальности, а разве что к другим знакам, отсылающим, в свою очередь, к следующим знакам… Н-да, бесконечность. И как будто копия постмодернистского мировосприятия.
Все, однако, гораздо сложнее.
( Read more... )
